На утро, проснувшись пораньше, с чувством волнения, не скажу, что от радости, скорее от неизвестности и от того, что не очень хотелось работать неизвестно у кого и где, пошли на пристань, куда нам и сказали. И каково же было наше удивление, когда мы на том месте у причала не обнаружили этих шхун! И вообще их в порту не было! Где эти шхуны сейчас, никто не мог нам ответить. Сказали только, что они могут пришвартоваться в любом городке побережья, где рыба есть, мол, туда и заходят. Кое-как узнали, что большинство кораблей пошло сегодня в Муданью.                                                                                        

- Ну и название, МУДАНЬЯ! А что, если мы туда поедем, а они пошутили, не возьмут нас на работу? - говорю я Лару.

 - Да… Тем более ехать-то за какие бабки? Вчера на радостях отмечали,  и последние деньги пропили,– заметил Илларион, вздохнув. Очередной сюрприз судьбы, очередное испытание.

В общем, заняли мы у Андрюши деньги на билеты, узнали, как ехать в Муданью и поехали.

Приехав,  без труда нашли порт, по-гречески «лимани». Чуть ли  бегом бежали от автобуса в порт. Не напрасно ли приехали, стоят ли наши шхуны здесь, а вдруг нет, где их искать… И за какие шиши назад возвращаться, если не повезёт. Вот это жизнь - сплошной экстрим! Но, слава Богу, ещё издалека в лучах солнца мы увидели наше спасение - они стояли, пришвартованные  опять рядышком, - две неразлучные наши родные шхуны, как специально для нас с Ларом. На корабле никого не было, все спали после ночной рыбалки. Один кораблик был побольше, белый, как яхта, с виду почти новый. А другой рядышком с ржавыми бортами, старый, в два раза короче.

  - Лар, выбирай ты, куда хочешь. Мне всё равно, честно.

 -Ты не обидишься, если я пойду на белый. Ты в Мурманске на новых работал, а я на таких вот. Теперь я хочу на белом.

 - Лар, дружище, - от всего сердца. Даже помогу тебе забраться на него,- сказал я, подумав, «чем короче палуба, тем длиннее рубль, как говорят моряки». Испытаю на деле поговорку.

Я пошёл на свой старенький кораблик. Сел на палубе, жду. Тишина, тепло. Ни мух, ни комаров. Вода прозрачная, всё дно видно, как  в аквариуме,  рыбки стайками плавают. Какая-то штука поблёскивает на дне, может быть, консервная банка. А вот и проснулся первый мужик, вылез из трюма. «Наверное, они там спят»,  - подумал я.

 - Апо пу исэ? (откуда ты) - спрашивает меня по-гречески. Эту фразу я хорошо запомнил, когда учил язык, - из-за смешного сочетания «апо пу». И вообще, я много возмущался греческим языком,  когда просматривал разговорник.  Многие  слова  на их  языке неприлично звучат на нашем, если поменять ударение.

 - Апо Амэрики, амэриканос - говорю я просто так, чтобы заинтриговать. Потому что знал, - наш бы не поверил бы, а греки верят. Я пил минеральную газированную воду, и он так начал возмущаться и показывать на живот, как будто перерезал его ножом, мол, испортишь желудок, так я его понял. Я не внял его совету, только подумал, что он слишком заботится о здоровье. Сейчас я, конечно,  частенько вспоминаю это, когда желудок болит.

 Потом проснулись остальные. Были среди матросов и арабы из Египта, и албанец.  Тот, что первый проснулся, начал всем рассказывать, что я из Америки, все удивлялись и спрашивали, а что, так плохо  в Америке? Но я сказал, что пошутил, что я из России. Сначала пытался сказать с Украины. Но они в один голос начали спрашивать «Пу инэ? Пу инэ?», что означает «где это?». Про Украину они не слышали. Теперь конечно хорошо знают о существовании Украины.

Знаками, подложив ладони под щёку, я спросил, где я спать буду?  Мне любезно указали на трюм. Я спустился туда. Да… На такие помещения мы раньше говорили «скотовник».  И это запад. Помещение на 12 человек размером 5х5 м. Стены «переборки» ничем не обшиты,- голое железо, мокрое от сырости. Кровати в два яруса, одна вплотную к другой, потники чьи-то в любом случае будут вонять.  Я представил здесь ночлег, где вся толпа  в 12 человек  в этой комнатушке-кубрике храпят, сопят и, извините,  выделяют разные запахи,  и мне стало очень тоскливо. Где мой родной буксир с каютой с отдельной спальней и кабинетом, с душем и туалетом? Где моя  Украина? Пусть о ней и не слышали во все известной   мифической, исторической Элладе-Греции. Но деньги на обратную дорогу? Тогда вперёд… и я нырнул в эту дыру- трюм. Вечером повар приготовил какую-то еду, ели кто где. Кто-то на палубе, скрестив ноги, кто-то на сетке. Пришёл капитан, он же хозяин, он же работодатель, завели двигатель, отдали швартовые концы и вышли в море. Довольно долго капитан ходил по морю, искал рыбу, мне выдали рыбацкую робу - прорезиненную куртку и штаны ярко жёлтого цвета. В конце – концов, наверное, капитан нашёл рыбу, так как все засуетились, начали одеваться в робу.

И тут началось. Греки, добрые, немного наивные и весёлые вне работы,  превратились в каких-то орущих и истеричных людей. У меня, как у опытного моряка, сложилось впечатление, что на корабле паника. А это у них такая рабочая атмосфера. Метод вылова рыбы такой, как у нас был в пятидесятые годы прошлого века,- на свет,- ставили на плотиках газовые баллоны со специальными фонарями, рыба собиралась на свет. Потом вокруг фонаря бросали сетку. Я знаю, наши рыбаки без света, только по акустике по 50 тонн сельди или сардины вылавливали  за раз и больше. Ну, в общем,  все бегали, а я-то привык, что как у нас,- без инструктажа к рабочему месту не допустят. Всё расскажут и покажут, где буду стоять, что делать, какую верёвку тянуть. А тут смотрю, никому до меня дела нет. У всех рыбацкая роба тёмно оранжевого цвета, а у меня ярко-жёлтого, и я как цыплёнок очень заметен.

 Капитан сверху с мостика за всеми наблюдает. Нет, думаю, надо что-то делать. Побежал, схватил какую то верёвку, тяну, понимаю, что её тянуть надо. Но тут подбегает один, отталкивает меня, хватает эту верёвку и давай сам её тянуть. Я в другое место, там то же самое. Я в своей жёлтой робе, путаясь под ногами, стал себя чувствовать явно лишним. И понимаю, что опытный дипломированный моряк, но чувствовал, как будто совсем ничего не понимаю в морском деле. Да, вот это греки,- талант! Кого хочешь опытного в неопытного превратят. Но тут ко мне на помощь пришёл албанец. Ведь Албания в прошлом тоже бывшая коммунистическая страна. У них до последних времён, до 1990 ещё памятники Сталину стояли. В школе русский учили. В общем -  наши. Этот албанец смотрел на меня с пониманием, и начал пальцами, как карточные шулеры, показывать, куда бежать, что тянуть. А если кто-то из греков что-то «гыр-гыр» орал, то тот ему отвечал в тон. Я так понимал, что он отгонял греков, говоря, что я справляюсь, заступался. Слава Богу за него, на тот момент он мне очень помог. Вытащили сеть, какую-то рыбу, мне показалось, совсем мало, 500-600 кг. Но греки были деловито возбуждены, видно, что довольны. Время пролетело, вот и рассвет. Мы пошли в порт. Рыбу рассортировали, уложили в деревянные ящички по 10 кг и пересыпали льдом.

 В порту пришвартовались напротив рыбного рынка, где сразу же её почти на наших глазах продали разным торговцам рыбой, которые повезут её дальше, в глубь Греции. Замороженную рыбу греки вообще не употребляют. Только свежую.

 Ночной кошмар закончился, работа завершена. Греки опять весёлые, улыбчивые, галдящие при встрече  друг с другом. Мне они всегда напоминали гусей в этот момент. У моих родителей на Украине в хозяйстве есть гуси, так  у них, когда встречаются две стаи или просто гусь с гусём, так начинают галдеть по-гусиному. На радостях или возмущаются, мол, где ты пропадал? Так и греки при встрече друг с другом галдят, кричат что-то. А я не понимал и думаю: « ругаются, наверное». А потом нет, смотрю, - смеются, чуть ли не обнимаются. С непривычки странно для меня было, а у них такие правила тона при встрече.

Капитан спустился со своей штурманской рубки, на меня даже не глянул. Я думал, он как- то оценит мой первый день рыбалки.  А он сказал что-то грекам и ушёл. После этого ко мне подошёл грек и говорит: « Капитан сказал, что ты молодец, старался. Можешь оставаться до конца путины ( т. е. до конца рыболовецкого сезона)».

Да, мог бы просто стоять и не работать ночью. Мне же никто не указал на рабочее место. И никто бы меня до утра не побеспокоил бы. А наутро просто попросили бы уйти, сказав, что я не знаю работы. А если бы я  ответил, что мне никто ничего не показал, то капитан сказал бы, что когда я просился на работу, то говорил, что знаю морскую работу. Вот они и посмотрели на деле.

 Я поискал глазами албанца, чтобы кинуться к нему с благодарностями. Впереди день. Солнышко, ни мух, ни комаров. Море, на пляже туристы в 300 метрах купаются. Райское местечко. Для туристов с деньгами. Как будто и не было этой ночи.

Продолжение ЗДЕСЬ.  Если вам интересно, и вы хотите прочесть продолжение, оставьте, пожалуйста, комментарий или оцените статью.

 С уважением, Геннадий.