Был тогда один корабль, все наши на него говорили «учебный». Назывался «Торонеос» по названию морского залива, в котором он рыбачил. «Учебный», потому что все русские и украинцы, приехав в Грецию на заработки, и если не могли нигде устроиться получше, то на «Торонеос» капитан брал всех. Любил он наших. Вся команда состояла только из русских пацанов. Да и капитан был бравый «паликарий». «Паликарий» - это по-русски значит бравый парень, или казак, или джигит. И фамилия у него соответствующая – Паликарас.

В общем, весёлый капитан, весёлая команда, вообще, было весело. Особенно, когда начинал чудить Паликарас.  Наши пацаны между собой называли его «Карась». Вот только с зарплатой было очень нестабильно: могли заработать месяц, а потом 2-3 месяца – ничего. Но зато жить можно на корабле в «скотовнике». Кушать жареную рыбу, Карась хлеб покупал. Чтобы временно перекантоваться – лучше не придумаешь. Довелось и мне месяца два на «Торонеосе» поработать. Пошёл с нашими пацанами за компанию.

Ребята из Украины,  России  все разных специальностей, в основном с морским делом не знакомые. В связи с этим бывали курьёзы.

Один раз шли полным ходом, искали рыбу. Возле капитанской рубки стояли ребята, заглядывали на прибор. Интересно и самим увидеть, как на приборе рыба появится. По-гречески никто ни «бум-бум». Тут Карась что-то «бла-бла-бла»,  да быстро так, а он ещё и шепелявит – ничего не поймёшь. Ну а Петруха стоял рядом, и ему почему-то вдруг показалось, что нужно бросать якорь. Переспросить постеснялся или побоялся, да и как переспросить без греческого языка? А не знает, что на полном ходу якорь не бросают, вот и пошёл он молча на нос корабля и сбросил якорь в воду.  А мы плывём полным ходом. Канат, привязанный к якорю, начал стремительно разматываясь, вылетать за борт. Петруха смотрел – смотрел, потом понимает, что канат скоро закончится, подходит к пацанам и спрашивает:

-А когда канат закончится, что потом делать?

- Какой канат?

- Ну тот, что к якорю привязан...

- А чего он закончится?

- Ну, так я якорь бросил за борт и канат выходит вместе с ним…

- Что??? Нико, крати!!! (стоп)

- Яти? (почему) – кричит капитан.

- Якорь за борт бросили!

- А-а-а-!!! Ма-ла-а-ака!

Ну и началось: Карась психует, кричит, а мы все за животы держимся, по палубе катаемся.

Той же ночью нашли рыбу, много. Поставили фонари, капитан в настроении – рыбы много. Через время бросили сетку: и правда – поймали много хорошей рыбы «гавры», она тогда дорогая была. Еле сеть подтянули. Рабочая обстановка – Карась кричит, пацаны тянут. Ну, а настроение у всех хорошее – рыба есть, значит, деньги есть.

- Рубите лёд !!! Много рубите! - скомандовал капитан, а сам схватил огромную кувалду и давай ею по палубе гатить! Ну согласитесь, что непосвящённому человеку странно за этим наблюдать. А это он просто рыбу отпугивал, стуча по палубе кувалдой, чтобы рыба под кораблём не ушла в пока ещё раскрытую сеть.

Нарубили мы льда приличную гору, килограмм 200, чтобы рыбу пересыпать. Тут ветерок подул и корабль начало медленно разворачивать (да ещё течение, наверное). Ну, короче, сеть стало затягивать под корпус. Дать ход винтом нельзя, потому что сеть намотает на винт. Один выход – якорь бросать и на якоре развернёт, выпутаемся.

Карась правильно дал команду: «Бросай якорь!». Вот только не уточнил, куда и не проследил, увлечённый сеткой и рыбой в ней.  В такие моменты он смешно выглядел. Язык засовывал за щёку, прикусывал от волнения. Щека вздувалась, залысина, борода, в рыбацкой робе – ну копия Дед Мазай, а мы – зайцы. Он не уследил, а хотевший как лучше Колян, тоже не уточнил (наши редко уточняют), да и в такой обстановке если начнёшь переспрашивать – Карась будет психовать и орать, а кому охота выслушивать. Вот Колян  схватил якорь, да не тот, а поменьше, тем, чем лодку или фонарь якорят. Края у него  достаточно острые. Колян, подбежав к борту, на глазах у Карася и у всех нас швырнул якорь прямо внутрь сетки в «сак». Карась онемел. Он просто смотрел, как раскрошилась сетка и наша рыба вышла вся на волю. Потом он, бедный, обхватил голову руками и прямо головой в сугроб предварительно нарубленного льда встрял, чтобы охладить нахлынувшие чувства и мысли в голове.

Вернулись в порт ни с чем. Настроение – никакое. Начали швартоваться. Ветерок отжимной был (это значит, дует со стороны берега и корабль относит в море, надо очень быстро пришвартоваться). Я на носу стоял, бросил на причал верёвку (швартовый конец) и закрепил сразу на «кнехт» (такие рога на борту корабля). Нас начало относить, верёвка натянулась. Стала как струна, аж потрескивала. Карась кричит мне:

- Подтягивай корабль! Тяни верёвку!

Куда тяни? Я только отпущу – и нас унесёт, ветер отжимной!

Эх, он выскакивает, хватает верёвку из моих рук  и с криком: «Это мой корабль! Купи себе корабль и командуй там!!!»  развязывает с кнехта верёвку с целью подтягивать.

Канат, естественно, со свистом стал улетать за борт, аж задымился. У Карася ладони, наверное,  тоже задымились, так он пытался удержать его. Корабль медленно, но верно начало разворачивать и поставило перпендикулярно к причалу.

-А-а-а! – кричал Карась. И действительно, я  чувствовал себя виноватым, что я не лебёдка, не смог подтянуть. Ну с третьего раза пришвартовались.

Было раннее утро. Другие корабли возвращались в порт осевшие, загруженные богатым уловом рыбы. На причале началось оживление. Засуетились покупатели. Матросы выгружали ящики с рыбой. Весёлые крики и шутки греков. Слышались также голоса арабов из Египта. Их много здесь на кораблях работало. Умеют шить сетки и их ценят как рыбаков. Только наша команда грустно и как-то стыдливо наблюдала за работой других.

- Ничего, сегодня поймаем, попытался утешить Петруха. – Нэ, Нико? (да?)

- Нэ, нэ, - грустно сказал капитан и удалился восвояси.